К семилетию со дня смерти моего мужа. Сентябрь 2006 года.
Вы знаете, что они пишут про нас? Вы читали это?
Вот, к примеру, иудейский писатель Бориска Гордон написал про нас: "Наш человек покорно женится по залёту. А после гуляет от этой ненавистной жены направо и налево, но никогда не разведётся.
Наш человек ходит каждый день на работу, где уже год не платят. И раз в год на митинг с требованием, чтобы заплатили.
Если я скажу нашему человеку, что отморозки, за коих он голосует, убивают налогообразуемую базу страны всеми доступными средствами - от собственно налоговой удавки до попустительства фашистам, из-за которых потенциальным Биллам Гейтсам в стране неуютно, - наш человек скажет, что это всё слишком заумно. И будет вновь голосовать за красных отнюдь не потому, что реально уверен в правоте коммунистических идей и программ".
Или вот ещё Ильюша Вайс написал о русских женщинах, поехавших работать домработницами в американские семьи.
"Понятно, что большую часть эмиграции из бывшего СССР составляют еврейские семьи. Они очень разные. Те, кто в Союзе испытывал давление, сейчас, конечно, стараются отыграться на русских - пусть это будет домработница. И отыгрываются сполна - и швыряют, и обзывают, и выгоняют.
Самое трудное для наших женщин - понять, что бэби-ситтер или хауз-киппер - это всего лишь нянька и домработница, и ничего более. Для многих смирить себя и отказаться от амбиций оказывается не под силу.
Если ты едешь в США домработницей или бэби-ситтером, надо прочно забыть, какие должности и посты ты занимала в России, а также о том, что у тебя высшее образование, а то и учёная степень.
Но русским женщинам мешают работать не только их собственные амбиции. Как у нас часто бывает? С утра до вечера хозяйка готовит, моет, чистит, скоблит - в результате в доме всё блестит, а сама она в замызганном халате и, простите, пахнет от неё отнюдь не свежестью. Такая неопрятность может оттолкнуть не только мужа, о чём когда-то любили писать наши женские журналы, но и работодателя. Удивительно, но при таком обилии дезодорантов, гелей и спреев, шампуней и разного мыла - при том, что в квартире, как правило, 2-3 ванные комнаты, наши женщины так и не привыкли ими пользоваться. Сами хозяева очень чистоплотны - моются по пять раз в день, летом, когда жарко, просто из душа не вылезают. А личная опрятность - одно из главных требований к претендентке на должность бэби-ситтера. Ребёнок целый день с нянькой, и если она, например, тайком выкурит где-нибудь сигарету или привыкла ходить в баню раз в месяц и спать ложится немытая, и встаёт немытая - её запах передаётся ребёнку. Есть даже такое выражение: "Ребёнок пропах бэби-ситтером". Нет, сразу вас не уволят, сначала просто порекомендуют почаще мыться, но если вы не прислушаетесь к этому совету, придётся искать место у людей, страдающих хроническим насморком, а таких, надо сказать, очень немного".
Со своей институтской "подругой" я больше не дружу. Мы больше не звоним друг другу и не ходим друг к другу в гости, т.е. в гости-то в основном ходила она ко мне. А "дружили" мы с ней долго, более 20 лет, а точнее 23 года. Но, согласитесь, даже, чтобы мать свою или отца своего узнать, с ними тоже надо жизнь прожить. Почему мы с ней расстались? Этого вы не найдёте в моём дальнейшем повествовании. Конкретную причину (хотя такая имеется) я называть не стану, а лишь подведу к ней. Да, и ещё самое главное, она была и, надеюсь, продолжает быть - еврейкой или жидовкой, как принято говорить по-русски.
"Лен", - как-то сказала она мне. "Ты помнишь наших мальчиков, с которыми мы учились в институте? Скажи, пожалуйста, в нашей группе был хоть один, за кого хотя бы теоретически, можно было бы замуж выйти?".
Да, конечно, я помню всё. Да, я тоже так думаю до сих пор, что те мальчики, с которыми мне пришлось вместе учиться в институте представляли некий блатной сброд избалованных, хорошо обеспеченных маминькиных сынков, котрые спокойно отсиживались в институтских стенах, не столько учась чему-то, сколько совершенно бессовестно валяя дурака, в то время, как шла война в Афганистане, и кто-то воевал, и кто-то погибал.
Рассказать вам, как развлекался староста нашей группы со своими дружками, в основном, в начале каждого нового учебного семестра? В обязанности старосты группы входило заполнять и вести "Журнал посещаемости". Так вот в этом журнале моя фамилия писалась им таким образом, чтобы ни один, даже самый заумный доцент, не разгадал, какая буква на конце - не то "п", не то "л". Наш староста наловчился писать нечто среднее между "п" и "л", но больше похожее на "л".
Начинался новый учебный семестр, появлялись новые предметы, приходили новые преподаватели, в основном доценты. Каждый доцент считал своим долгом перед началом чтения лекций по своему предмету познакомиться с группой, т.е. сделать перекличку.
Если приходила читать лекции женщина-доцент, то эта шутка, как правило, не проходила, потому что дойдя до моей фамилии женщины-доценты обычно останавливались и не считали зазорным спросить: "Как же правильно её прочесть?"
Но, если перекличку устраивал доцент-мужчина, то шутка проходила "на ура!". Доцент-мужчина обычно на столько был уверен в своих силах, что с ходу, без запинки смело читал, как написано. У нас в институте столы были рассчитаны на четыре человека, т.е. за одним столом сидели четверо. Так вот, первой начинала ржать четвёрка друзей во главе со старостой, обычно занимавшая один из последних столов. Затем подхватывали остальные. Иногда в аудитории собиралось группы четыре, а это сто человек. Когда ржали все сто, старое здание института рисковало рухнуть. В гнилых оконных рамах дребезжали стёкла. При этом староста ржал до истерики, пока не начинал лбом биться о стол, а его трое двухметровых дружков складывались гармошкой, сползали под стол и уже оттуда продолжали подвывать.
После такого оборжания тупой доцент обычно краснел до ушей, понимая, что он, не подумав, ляпнул нечто ужасное и только после этого соображал, что надо бы спросить: "Как тут правильно читать?"
"Лен, а ты помнишь, какие предметы мы учили? Ужас! Зачем это было нужно? Сколько времени потрачено "коту под хвост"!" - говорила мне моя "подруга".
Да, конечно, я помню всё и даже те предметы, которые мы учили в институте. Действительно ужас, никому ненужный груз. Сказать вам, как эти предметы назывались? Ну помимо физики, математики, марксистско-ленинской философии, научного коммунизма, политэкономии, мы изучали: теорию линейных электрических цепей, теорию нелинейных электрических цепей, теорию электродинамики, организацию и планирование труда, экономику связи, автоматическую электросвязь. Вы уже догадались? Я заканчивала институт связи, самый что ни на есть жидовский ВУЗ. Знаете ли вы читатель, что в советское время каждый жид, сдающий документы в университет, сразу "обводился в красный кружок", т.е. их туда брали, но ограничено, только определённый процент? И поэтому они валом валили в туже связь.
Да, и была у нас военная кафедра, для всех, без половых различий.
Как-то мы сдавали экзамен на военной кафедре. При подготовке нам разрешали сидеть только по одному, через стол. Помню капитан Пётр Николаевич Ясинский посадил меня перед самым своим носом, а подругу мою С. Аню (ту о которой идёт речь) - позади от меня через стол.
- Лен, - услышала я её шепот. Лен, скажи, что такое КПП?
- Разговоры отставить, - оборвал её капитан.
- С., идите отвечать, ваше время, отведённое на подготовку, вышло. Читайте вопрос.
- Назвать права и обязанности дежурного по КПП.
- Отвечайте.
- Разрешите спросить?
- Спрашивайте С.
- Что такое КПП?
- Вы хотите получить единицу?
- Нет.
- Тогда отвечайте...
- С., Вы сегодня не готовы и ваша оценка "два", придете в следующий раз.
Он ей поставил "два", и даже пол-ящика водки, преподнесённые ему от группы накануне экзамена, не помогли. А что ему ещё было делать?
- С., Вы, что плачете? С., не плачьте, идите сюда, вот возьмите, и капитан подарил ей одну гвоздичку из букета, поднесённого ему перед экзаменом.
СЛЕД.
ГЛАВНАЯ